Rettelser

Ну, господа, вы знаете, отпуска у меня никогда не было, и его у меня никогда не будет ...Мой отец всегда указывал мне что и когда делать, приказывает мне всё, например, как долго я могу поужинать.

(Только по вечерам, после пяти часов.

Я могу делать все, что я хочу, если это не против Бога).

Mоя воспитательница говорила только по-французски, так что я и моя любимая сестра, Вильгельмина, говорили (здесь, в Берлине) гораздо больше и лучше на этом прекрасном языке, чем по-немецки.

Отец меня никогда не любил, потому что я боюсь громких звуков, и не хочy иметь ничего общего с армией.

Он ненавидит и бьет меня (даже перед придворными!) и думает, что его сын не может играть на флейте, не может быть заинтересован в музыке, танце, латыни и философии.

Он даже считает, что я должен убить себя, потому что я не такой, как ему хочется.

Мне 16 лет, но я считаю, что мое положение безнадёжно.

Вы можете понять меня, если я даже не могу подумать об отпуске.