Korjaukset

J’observai un long moment ces êtres « nouveaux » autour de moi : Я наблюдала долго время за этими новыми существами вокруг меня: une fillette blonde de 7 ans, habillée dans des tons classiques, rouge et marine, семилетняя белокурая девочка в одежде классических тонов, красного цвета и морской волны en train de jouer avec une boîte de cacahuètes enrobées de chocolat.

игращая с коробкой земляных орехов, покрытых шоколадом.

Elle aurait pu être une petite fille modèle française.

Mais elle était russe.

Она могла бы быть образцовой французкой маленькой девочкой, но она была русская.

À quelques pas, une femme filmait son mari et ses deux garçons à l’aide d’un caméscope numérique.

В нескольках шагах отсюда, женщина снимала своего мужа и двух мальчиков на цифровую видеокамеру.

L’homme était jeune, 30 ans, svelte, en tenue décontractée, paire de lunettes de soleil sur le torse.

Тридцатилетний молодой мужчина, стройный был в одежде для отдыха, с солнечными очками на груди.

Belles chaussures de cuir.

Il ne souriait pas devant la caméra.

Красивые кожаные башмаки.

Он не улыбался перед камерой.

Chez les parvenus, la richesse semble effacer les sourires… У выскочек богатство видимо уничтожает улыбки.

A côté d’eux, un jeune père grand et robuste, chaussures noires et montre en оr, grondait son fils de 6 ans, qui hurlait dans les baskets Nike.

Рядом с ними, молодой отец, высокий и крепкий, в чёрных башкамах и в золотых часах, бранил своего сына, который орал в кросовках "Найк".

Plus loin, un homme dans une chemise sans fraîcheur, pantalon marron ample, сhaussures espagnoles neuves, travaillait concentré derrière son portable.

Далее, мужчина в несвежей рубашке, в коричневых просторных брюках, и в новых испанских ботинках, работал сосредоточенно за своим ноутбуком.

La trentaine, il portait de vieilles lunettes épaisses.

Он, тринадцатилетний человек, носил старые очки с толстыми стеклами.

Il avait, lui, conservé le caractère des Russes « soviétiques » qui ne se soucient guère des apparences.

Он же сохранил характер русского советского человека, который почти не обращает внимания на свой внешний вид.

Le ciel était noir et le tonnerre grondait fort lorsque nous décollâmes.

Небо было чёрное и гром громко гремил, когда мы взлетели.

Je tentai de réprimer mes craintes.

Я постаралась укронить свои страхи.

Mon entourage m’avait dit que voler sur Aeroflot était suicidaire.

Мои опружающие говорили мне, что лететь Аэрофлотом это самоубийство.

Même dans un Airbus.

Даже на Эйрбасе.

Mais j’ai toujours aimé Aeroflot.

Но мне всегда нравился Аэрофлот.

Ses fumoirs, ses clients russes, debout en train de refaire le monde, verre de vodka à la main, applaudissant au décollage et à l’atterrissage, ses hôtesses, belles et maternelles… Его курительные комнаты, русские клиенты, стоящие и говорящие о мировых проблемах со стопкой водки в руке, и аплодирующие при взлете и при посадке, красивые и материнские стюардессы...

C’était au début des années 1990.

Это было в начале тысяча девятьсот девяностых годов.